Переводчик: Tinwen
Название: Скованные мраком. История Тёмного Братства.
Дисклеймер: Обливион, все персонажи, места, события ит.д. принадлежат Bethesda Softworks.
Предупреждение: присутствует нецензурная лексика, насилие
Рейтинг: T (13+)
Жанр: приключения/мистика
Размер: Макси.
Описание: Покинув отчий дом, Сариэль оказывается в распростёртых объятьях Тёмного Братства. Теперь она – одна из дуэта, способного остановить предателя, угрожающего семье, которой она отныне принадлежит.
Пометка: ссылки на страницы автора:
На deviantart - raven-studios.deviantart.com//
На fanfiction.net - www.fanfiction.net/u/1558759/Raven_Studios
Разрешение автора на перевод получено.
Размещение: исключительно с согласия переводчика
Глава сорок шестая. Перманентная отставка.
Спустя три дня постоянного и незаметного наблюдения, я чувствовала уверенность в том, что оба моих плана – и относительно нападения, и относительно расчёта времени, которое придётся на это потратить – проработаны идеально. Я практиковалась две ночи, и твёрдо знала, что это возможно сделать – и сделать безупречно.
Адамуса Филиду часто можно было встретить возле казарм Городской Стражи, где он и жил, наслаждаясь счастливой жизнью великого героя. Каждый день примерно в шесть тридцать, регулярно, как часы, или смена фаз лун, он приходил к небольшому пруду к юго-востоку от ворот, ведущих к Нибенейскому бассейну.
Главной проблемой был мой маршрут отступления, который должен быть тщательно проработан, иначе недолго мне придётся наслаждаться победой. План заключался в том, чтобы арендовать лошадь – она уже ожидала меня за воротами. Всё, что мне оставалось сделать – это вскочить в седло.
Я не беспокоилась о том, что меня могут узнать – чары и пара лишних золотых творят настоящие чудеса с чужой памятью, хотя в данном случае чар было больше, чем золота. Очень сложно перепутать величавого альтмера в капюшоне с темноволосой имперкой.
Так что я спокойно ждала в своей комнате в отеле, готовясь к решающей ночи.
Шурави знала, что ночью меня здесь уже не будет – что я собираюсь уйти до сумерек. Но она достаточно хорошо обо мне думала, так что ей не казалось это странным – более того, она согласилась, что путешествовать лучше всего ночью. Каджиты хорошо видят в темноте, а те, что живут в пустынях Эльсвейра, стараются путешествовать между закатом и рассветом – спасаясь от полуденного зноя. Тем самым я доказала, что очень умна для человека.
Расчёсывание волос всегда меня успокаивало, и сегодняшний день не был исключением. Расчесать, заплести в косу и закрутить в шишку на затылке, этот своеобразный ритуал сам по себе унял нервную дрожь, время от времени пробегающую по телу. Пальцы на руках и ногах были безнадёжно холодными, но, несмотря на это, рука по-прежнему оставалась твёрдой, а настрой - решительным.
Я достала из рюкзака Доспехи Скрытности, сапоги, перчатки и капюшон – полный комплект. Теневая Охота, лук, из которого будет сделан фатальный выстрел, Шип Страданий, Клинок Горя – она должна быть здесь, должна присутствовать при таком важном событии. Странно… привязаться к такому простому клинку. И сейчас мне кажется, что оставить её в Чейдинале было бы неправильно, это было бы дурным предзнаменованием.
Дурным знамением…
Только послушайте: я сегодня ужасно суеверна – это необычно.
Наручи, налокотники, маска и капюшон, сейчас свободно висящие вокруг моей шеи – они прикреплены к тыльной стороне ошейника от доспехов, чтобы никуда не соскользнули, а для крепления маски в капюшоне сделаны специальные прорези. Доспехи ассасина не должны дребезжать или скрипеть, да к тому же, это вовсе не в нашем стиле, сказать по правде.
Пояс, наколенники – это важно, ведь мне придётся стоять на коленях на крыше, глядя на лужу, в которой плавает Филида. Сапоги до колен, туго зашнурованные, узел спрятан под шнурки, чтобы не развязывался и не мешал.
В кармашках пояса – зелья, три флакона. Два восстанавливающих, и одно – моё личное изобретение – начинает светиться, если его хорошенько потрясти, если магия не сработает. Шип Страданий слева, Клинок Горя справа… я расстегнула ремень и поменяла их местами, Шип Страданий у моей основной руки, Клинок Горя – запасная. Если мне понадобится работать кинжалом, я должна быть уверена, что будет достаточно одного хорошего удара, и в этом случае лучше использовать магический кинжал. Я погладила ножны Клинка Горя.
Полностью экипировавшись, я пристегнула колчан возле капюшона, но так, чтобы они друг другу не мешались, и несколько раз протянула руку за спину, чтобы убедиться, что ничто не стесняет мои движения, перед тем как положить в колчан связку стрел… и Розу Ситиса в её шёлковом чехле
Очередь Теневой Охоты, я натянула тетиву и несколько раз попробовала натяжение, усилием воли пытаясь заставить себя успокоиться, но, что странно, это только ещё больше выбило меня из колеи. Я поджала губы и облизнула их, закидывая на плечо Теневую Охоту.
Зелья мне были не нужны… но без них я чувствовала себя беззащитной. Подойдя к зеркалу, я открыла маленькую баночку с углём, закрасила веки и скрыла чарами своё настоящее лицо – изменила цвет глаз на безжизненный чёрный, со стороны казалось, что у меня словно бы вообще нет глаз, только пустые впадины глазниц. Меня никогда не узнают. Даже если меня увидят, это не будет иметь ни малейшего значения.
Темноволосая имперка. Сотни подходят под это описание. Я лишь одна из многих. Невозможно охотиться на то, что невозможно отыскать, невозможно определить.
Мой рюкзак с вещами был приторочен к седлу лошади, которая ждала за воротами – так что мне не надо беспокоиться о том, что он будет мне мешаться, я бросила взгляд на часы – пора.
Я набросила на себя заклинание хамелеона, чувствуя привычную ласку знакомой магии. Открыла окно и вылезла наружу, спрыгнула на землю. Это я тоже практиковала – такой пируэт непросто выполнить тем, у кого проблемы с равновесием. И с храбростью тоже. Хотя он вовсе не был опасным.
Шесть пятнадцать. Надо торопиться.
Невидимая, я бежала по туманным улицам Лейавиина. Я смотрела на солнце, считая секунды – я знала, сколько времени нужно, чтобы добраться от отеля до облюбованной мною крыши дома у пруда, как скоро покажется Филида – ничего не подозревающий Филида, как волк, подходящий к расставленной западне, теперь… беззубый волк.
Ну, у его телохранителя могут быть зубы, но найдут ли они свою цель?
Я тихо забралась на крышу, с которой хорошо просматривался пруд. Как хорошо, что в Лейавиине есть место, где можно поплавать и освежиться – и, опять же, в Лейавиине, похоже, живёт больше аргониан, чем в любом другом городе, где я бывала… или, может быть, здесь я их просто больше замечаю.
Я подвинулась, чтобы видеть солнце, кроваво-красное, опускающееся за горизонт, огромное, окрашивающее облака в оранжевый и ярко-розовый, в то время как на востоке собиралась пурпурная мгла. Воздух был горячим и, словно застывшим, не прекращался стрекот насекомых и привычный гул города, готовящегося к ужину.
Ещё мгновение на то, чтобы впитать в себя красоту, окружающую меня, и, заодно, прикинуть маршрут отступления – до городских ворот. Убираться отсюда придётся быстро – если я замешкаюсь, когда всё будет сделано, они успеют запереть ворота. и я окажусь в ловушке. И мне придётся драться.
Но у меня есть преимущество: элемент неожиданности. Кто может предположить, что Филиду могут убить, здесь и сейчас? Таким прекрасным вечером? Кто может подумать, что Тёмное Братство проявит безрассудство и сделает это? Ведь он их практически уничтожил, ловил их, убил стольких, сколько смог достать.
Нет, никто не будет ожидать этого. На моём лице расцвела холодная улыбка. Хорошо, когда тебе нравится твоя работа…
Глубокий вдох, чтобы расслабить мышцы. И ещё один для уверенности. Третий на удачу.
У меня есть примерно пять минут – пять минут, чтобы приготовить оружие и подготовиться самой.
Стоя там на коленях, на крыше дома возле пруда, невидимая для всех глаз, или, точнее, кажущаяся знойным маревом в воздухе, я сняла с плеча Теневую Охоту и положила справа от себя на крыше, наготове и под рукой. Как только я отпустила лук, он стал видимым – но кто заметит его, здесь, на крыше? Чёрное лакированное дерево сверкало на солнце, отливая красным и золотисто-оранжевым. Протянув руку за спину, я нащупала крышку колчана – с тех пор, как я растеряла все стрелы в Обливионе, я купила новый колчан, с крышкой, прикреплённой к нему кожаным ремешком. Он достаточно плотно закрывается, нужно приложить усилие, чтобы открыть крышку – но зато содержимому ничто не угрожает.
Шесть тридцать – я увидела солнечный блик на кирасе, превращающий идущего по улице человека в доспехах в сияющую медную бадью. Удивительно, что он до сих пор не ослеп в таком наряде – свет отражается от доспеха и попадает в глаза. Как ты можешь работать, если ты ни дыры не видишь? Неважно – это не имеет значения. Значение имеет то, что он собирается подойти к пруду, через минуту, и снять доспехи.
Думаю, я могла бы пробраться в казармы, но зачем? Когда он так наивно приходит сюда, совершенно беззащитный? Это так мило с его стороны. Наглость? Нет, мне не нужна ещё одна миссия, в основе которой лежит дерзость – Имперская Тюрьма прекрасно заполнила этот пробел… но и убийство Филиды – неслыханная дерзость, само по себе.
Я отвела глаза от яркого пятна - Филиды, и почувствовала что-то вроде озарения – словно голос какой-то части моей совести, той части, что любит метафоры и символизм – приятного, словно ощущение уюта, когда, свернувшись клубочком, устраиваешься у тёплого камина, чтобы почитать холодной ночью, озарения. Свет и тьма. И только одна из стихий уйдёт живой…
Ладно, Сари, кончай драматизировать – это жизнь, а не дурацкая фантазия… но я всё равно улыбнулась. Всё же, меня никогда не застанешь, снимающей доспехи, просто чтобы поплавать. Они зачарованы так, что отталкивают воду – на это я, кстати, тоже рассчитывала.
Я нащупала Розу Ситиса, всё ещё в шёлковом чехле, и достала её из колчана, когда до меня донеслись голоса Филиды и его «телохранителя». Тоже мне, телохранитель, мальчик – просто дорогой реквизит, ходячий обожатель, который тешит эго командира. Словно бы недостаточно людей хотят оказаться рядом с ним.
До сих пор Роза спокойно оставалась в безопасности в своём чехле, я даже не смотрела на неё, не держала голыми руками. Всегда присутствовал тонкий слой шёлка, отделяющий её от остального мира. Я развязала чёрный шнурок, закрывающий чехол, и стянула шёлк. Я не видела её, но я могла чувствовать её, ощупывать пальцами, ощущая заключённую в ней магию. Она, я в этом уверена, чёрного цвета – у наших мастеров, вне всяких сомнений, есть чувство стиля: в нашей Семье уважают эстетику и стиль.
Стрела была тонкой, как тростник, и даже через перчатки я чувствовала, что она гладкая на ощупь, словно бы покрытая кровью. Я не боялась её, и, казалось, она гудит, или мурлычет в моих руках, когда я провела пальцем по древку, от наконечника к оперению.
Это оружие не «промахнётся» мимо цели. Оно хочет поразить свою жертву и, словно смертельный яд, выпустить в её тело злобу и ненависть. Если я оцарапаюсь… случайно… со мной будет покончено… и при этой мысли меня даже не передёрнуло, всё, что я чувствовала к этому оружию - просто здоровое уважение к опасному, красивому инструменту.
А она была красивой, как я увидела чуть позже.
Я положила шёлковый чехол и Розу на крышу передо мной, когда Филида начал снимать доспехи – я гадала, где же его толпа вечно хихикающих воздыхательниц. Думаю, ему следовало продавать билеты на это зрелище.
Магические доспехи – особенно тяжёлые – зачарованы так, чтобы их было легко надеть и снять, иначе пришлось бы прибегать к помощи троих человек, чтобы надеть на рыцаря доспехи, а потом снять их. А у кого хватает на это времени, в наши-то деловые времена? Большая часть съёмных частей моих доспехов прикрепляются к кирасе или к поножам, и могут быть оставлены там, неважно, сколько раз я надеваю или снимаю доспехи.
Зачем создавать себе лишние проблемы.
Обычно я не снимаю мелкие детали доспехов - но иногда, чтобы успокоить нервы... Ненужный шаг, возможно, но он достаточно успокаивает, так что я могу его оправдать.
Я снова обратила взгляд на Розу. Наконечник стрелы, казалось, сделан только для того, чтобы пронзать мягкую плоть, и он сиял странным тусклым красным светом в лучах вечернего солнца. Она была красивой, с алым оперением, и выглядела очень зловеще на своём ложе из чёрного шёлка – я была удивлена, что в то время, как наконечник отражал свет, оперение и древко словно впитывали его в себя.
Я погладила оперение пальцем, с опаской, как я бы ласкала Теневую Гриву, если бы не переживала за свои пальцы.
Кому нужны настоящие розы? То, что мне дали такой артефакт, да ещё и предоставили право решать, использовать его, или нет, было гораздо более значимым, чем любой цветок, который всё равно завянет.
Я снова проверила снаряжение, прикасаясь к каждому орудию, и задумалась лишь на секунду, покрыть ли ядом наконечник Розы… и решила этого не делать. Нет, этот удар будет чистым, насколько это возможно – яд здесь совершенно ни к чему, это было бы ненужным излишеством. А я очень редко так говорю.
Я услышала плеск воды, когда Филида, наконец, сняв доспехи, в одних хлопковых брюках, медленно вошёл в воду. Он гораздо костлявее, чем кажется, и без этого нагромождения стальных пластин он выглядит странно маленьким. Я смотрела, как он начал плыть – в этом деле, по крайней мере, он демонстрировал определённое умение.
В голове пронеслась непрошеная и ужасно несвоевременная мысль о другом мужчине, снимающем доспехи – но только лёгкие – и входящем в воду. Ох… пожалуйста. не сейчас… мне не нужен такой… отвлекающий фактор.
Я закусила губу.
В чём дело, Люсьен? Ты не любишь плавать?
Брр… мне больше нравится вода в моей ванне.
Так не вовремя...
Филида, вернёмся к Филиде… с какой стати такие мысли вообще нарушают моё вдумчивое спокойствие?
Стражник Филиды ждал на берегу рядом с грудой доспехов. Я снова посмотрела вниз, на Филиду, который спокойно плыл к середине пруда, к той точке, где я собиралась сделать выстрел. Он умеет плавать – пусть расслабится – потому что плавание очень расслабляет. Вода нежно баюкает пловца, как мать засыпающего ребёнка. Я знаю – я стараюсь выбираться поплавать хотя бы раз в неделю, когда хорошая погода. Привычка, ведь я выросла в приморском городе.
Мир замер, когда я подняла Розу и наложила её на тетиву. Если я думала, что я испытывала обострение всех пяти чувств, а так я бы называла то, что я ощущала, выбираясь из Имперской Тюрьмы, я была неправа. На какой-то момент я, казалось, выпала из ткани времени и бытия – я видела, как мир, и жизни в нём, проносятся мимо меня, как танцующие пылинки в луче солнечного света.
Я закрыла глаза и подавила дрожь. Я не из тех ассасинов, которые… ну, давайте скажем вежливо, «горячатся» как Тэлаэндрил. Или Гогрон, который – если верить Тэлаэндрил – действительно увлекается до смерти.
…хех. Простите за каламбур.
Мне же достаточно безукоризненно устранить цель.
Но сейчас всё было по-другому. Меня трясло, просто пробирало до костей. Я не чувствовала себя так уже долгое время. Моё сердцебиение ускорилось, сердце быстро и сильно колотилось в груди, так, что я боялась, что рука дрогнет и собьет прицел, если позволю себе хоть чуть-чуть расслабиться.
Глубокий вдох. Задержала дыхание. Выдох. Я не испорчу этот выстрел из-за банального волнения, но всё же… я чувствовала, словно за мной наблюдают, словно бы я уменьшилась до размеров букашки из-за присутствия чего-то огромного и непознанного, чего-то за пределами восприятия обычного человеческого глаза. Дрожь снова прошла по спине… не паникуй.
Спокойствие, собранность. Безупречность.
Приятное тепло и жар, который пробежал по моей коже, пасовал перед лицом моей силы воли и чувства натяжения тетивы лука, когда я оттянула её назад и прицелилась.
Филида медленно плыл в мою сторону.
Кожа на шее внезапно принялась зудеть, но я не поддалась, лук наготове, глаза открыты, всё внимание сфокусировано на одной-единственной цели. Голос Тэл шептал где-то в глубине моей памяти. Глубоко вдохни… и… вместе с выдохом…
Тетива зазвенела, и стрела вонзилась в тело Филиды, как нож в мягкий сыр.
Филида вскрикнул от боли, а моя маскировка лопнула, являя миру тёмную тень на крыше с луком в руке. Время снова начало двигаться, когда я обнаружила – и мой пульс снова ускорился до предела – что я в ловушке. Я попыталась встать на ноги, но осталась неподвижной, словно бы меня приклеили к крыше.
Филида перевернулся в воде, Роза торчала из его груди. У него даже не было времени понять, что он умер, только, что ему причинили боль… но мои колени отказывались разогнуться, отказывались позволить мне подняться и убежать прочь. Я застряла, попала в ловушку, оглушённая ударами собственного сердца и шумом крови, жизни, в ушах.
К счастью, я достаточно тщательно планировала, и, что бы там ни затмевало моё восприятие, оно не выдержит против моей силы воли, так мой план слился с сознанием.
Я сделаю то, что должна.
Заклинание – или что это там было – нехотя отпустило меня, ноги, наконец, подчинились моей воле, и я спрыгнула с крыши, забрасывая Теневую Охоту за плечо, и закрывая крышку колчана, спокойные, отработанные действия.
Солнце сияло фантастически ярко.
Я подготовилась к прыжку в воду, когда услышала далёкие крики. Время двигалось странно… не быстро, как раньше, а очень медленно. В таком состоянии я могла смотреть на песочные часы и прослеживать полёт каждой песчинки, пока она падает.
Дымка в моём сознании развеялась, когда я нырнула в воду, и меня даже напугало моё почти лихорадочное состояние, исполненное гордости за себя, за то, что мне удалось. Труп Филиды плавал надо мной, красивая тень в сине-зелёной воде. Я оттолкнулась от дна и схватила его запястье, ища палец с кольцом.
Кольцо Имперского Легиона было тяжёлым и массивным – оно практически вросло в палец, так, что снять украшение почти невозможно. Оно ярко сверкало в мутной воде, и вскоре острие Шипа Страданий нашло нужный палец.
Вода расцвела зловещим алым цветом, когда я отрезала палец, и выплыла на поверхность, делая глубокий вдох, а затем выбралась на сушу, там, где и планировала. Солдаты бежали ко мне со всех ног, на губах я чувствовала вкус угля, который смылся водой и теперь стекал по лицу, как чёрные слёзы, и привкус крови, что окрасила воду пруда.
В тот момент, когда Шип Страданий вернулся в ножны, мне пришлось подавить ещё один прилив дикой эйфории, усилившейся из-за стойкого запаха крови, идущего от отрезанного пальца, зажатого в моей руке. Я не из тех, кто наслаждается запахом крови, но металлический привкус, казалось, затронул что-то во мне, что-то первобытное, и я удивилась, как это… приятно.
Я не замечала эйфорию, пока не выровняла дыхание… это отвлекало…
Это могло меня погубить…
-Стоять! – рявкнул один из солдат, обнажая меч. Звук трения стали о ножны заставил меня усмехнуться, я развернулась на пятках, выставив руку за спину и рванувшись вперёд.
С моих пальцев сорвалось заклинание, а под ногами стражника возникла самая настоящая ледяная дорожка, он поскользнулся и упал, не сумев сохранить равновесие в полном тяжёлом доспехе.
Я уже достигла городских ворот, когда остальной гарнизон понял, что что-то не так.
Лошадь стояла как раз там, где и должна была, я запрыгнула в седло и пустила её в галоп, направляясь к берегам Нижнего Нибена. За мной уже гнались всадники, но я не оборачивалась – я и так слышала звон подков и скрежет доспехов.
Я заставила лошадь бежать ещё быстрее.
Нибен сверкал в лучах закатного солнца, ярко, как расплавленная бронза или медь. Я коснулась плеча лошади и произнесла слова, которые охладили мои губы, как вода, чувствуя при этом неприятное ощущение, словно бы я захлёбываюсь, и направила лошадь прямо к берегу. Я оглянулась назад, когда передние копыта лошади коснулись поверхности реки – легионеры тенями возникали из заката за моей спиной, но они начали сдерживать своих коней, в то время как мой скакун продолжал бежать, поражённые тем, как я от них ускользнула. Им оставалось разве что загнать лошадей в воду и заставить плыть… впрочем, это бесполезно.
Они поняли это спустя мгновение – прекрасное мгновение, которое может помочь мне оторваться от погони.
Подковы лошади коснулись вод реки, но вместо того, чтобы поднять фонтан брызг, она продолжила скакать, словно бы это была просто лужа, заклинание хождения по воде сохраняло нас над поверхностью. Я рассмеялась, поворачивая скакуна на северо-восток. Мы доберёмся до Имперского Города раньше погони, безопаснее и быстрее путешествовать именно так, по реке, верхом на лошади, чем по дорогам. В город, через город, в Имперскую Тюрьму.
Я наклонилась к шее лошади, глядя на наше с ней отражение, тёмная наездница на красивом скакуне.
Скакать во весь опор до самой столицы? Глупо – она падёт, и мне придётся идти пешком.
Оглядываясь через плечо, проверяя, не ли погони на берегу, я не увидела ничего кроме сверкающей ряби на реке, пока мы скакали на север.
Они не знают, что делать, там, в Лейавиине.
Погнаться за тенью? Спасти Филиду?
Поймать убийцу? Спасти босса?
Решения-решения – они ничего не значат. Стража пребывает в состоянии хаоса после того, как ассасин не только осмелилась показаться средь бела дня, но и убила великого Адамуса Филиду, и отрезала его палец – палец, который потом найдут, когда преемнику Филиды понадобится новое перо – ну, вряд ли их действия в ближайшее время будут эффективными. Шок, удивление, и всё такое.
Я подавила желание разразиться безумным, опьянённым кровью, восторженным хохотом.
Лошадь скакала лёгким галопом по реке, словно по сияющей дороге, и я почувствовала, что Семья знает о смерти Филиды. Они знают, потому что… знает она… Мать Ночи, наша Леди… и она даст знать всей семье, что один из наших главных врагов был уничтожен, отправлен в Бездну…
Семья знает. Семья всегда знала… именно таким способом.
Потому что она знает… и эта необъяснимая мысль, непонятно откуда пришедшая, заполнила моё сознание, уверенность, которую она принесла с собой… сияла, как звезда на небесном своде моего мира.
Ещё несколько часов, до Имперского Города. Ещё одно маленькое дельце, и всё будет кончено. Семье ничего не угрожает… остальные только зря беспокоились. Мне не терпится вернуться домой.
Скоро Середина Года… мы должны устроить вечеринку. Или, лучше, череду вечеринок, такую же, как неделя Фестивалей Середины Года – по крайней мере, как делают в Анвиле и окрестностях. Представьте себе – вечеринка с моей Семьёй… это будет нечто впечатляющее… и то прекрасное алое платье… то, что надо для танца и выхода в свет.